В связи с этим, необходимо принять ряд законодательных мер, которые повлияют на повышение качества уровня системы корпоративного управления в Казахстане, облегчение создания нового бизнеса и его ведения, повышение привлекательности казахстанских компаний для внутренних и внешних инвесторов, снижение количества и остроты корпоративных конфликтов, введение механизмов их эффективного урегулирования, повышение результативности государственного регулирования данной сферы.
Корпоративное законодательство должно учитывать международный опыт и рекомендации международных институтов, в частности, ОЭСР в области корпоративного управления. Также немаловажно упомянуть о правовом регулировании и практике применения доктрины «снятия корпоративной вуали» в Казахстане и зарубежных странах.
При изучении института «снятия корпоративной вуали» и возможности его имплементации в казахстанское право были исследованы научные работы таких ученых как К.А. Шафеева «Применение концепции снятия корпоративной вуали в механизмах защиты прав человека» [152], опубликованного в научном журнале «Juvenisscientia» в 2016 году, А.Н. Захарова «Некоторые вопросы снятия корпоративной вуали: американский опыт и возможности его использования в российском праве» [153], опубликованной в журнале «Вестник экономического правосудия Российской Федерации» № 10 за 2014 год.
В статье К.А. Шафеева «Применение концепции снятия корпоративной вуали в механизмах защиты прав человека» рассматривается применение концепции снятия корпоративной вуали в механизмах защиты прав человека. Автор указывает, что сближение частного и публичного аспектов международного права влияет на имплементации концепций, которые ранее использовались лишь в международном частном праве, международном коммерческом праве и на национальных правовых уровнях.
Уровень сближения привел к тому, что концепция снятия корпоративной вуали, которая изначально применялась в международном праве лишь в инвестиционных спорах, была заимствована международными судебными институциями по защите прав человека. Тем не менее, применение концепции в рамках механизмов по защите прав человека весьма ограничено и осложнено недостаточностью имплементации концепции на международный уровень и её нераспространённостью в национальных правовых системах.
Исследование института «снятия корпоративной вуали» и возможности его имплементации в казахстанское право [154] более детально было основано по итогам анализа статьи российского исследователя А.Н. Захарова. Так, статья «Некоторые вопросы снятия корпоративной вуали: американский опыт и возможности его использования в российском праве» посвящена одной из острейших проблем современного корпоративного права - вопросу о возможности и необходимости игнорирования юридической личности корпорации в тех или иных случаях. В статье проводится анализ практики применения доктрины «снятия корпоративной вуали» и основных подходов к ней, сложившихся в США. С учетом новых положений ГК РФ, вступивших в силу 1 сентября 2014 г., автор формулирует предложения, которые могли бы способствовать развитию доктрины «снятия корпоративной вуали» в российском праве.
Анализ данного вопроса потребовал проведения исследования института «снятия корпоративной вуали» на основе изучения и обобщения опыта зарубежных стран по вопросу применения данного института и подходов к данной доктрине для российского и отечественного права.
1. Доктрина «снятия корпоративной вуали» в зарубежных странах: общие тенденции и различия в подходах.
Доктрина «снятия корпоративной вуали», получившая название piercing of corporate veil, присутствует в нескольких правовых системах (Франция, Великобритания), однако получила особое распространение в практике судов США.
В США «снятие корпоративной вуали» является одним из тех вопросов корпоративного права, которые наиболее часто становятся предметом рассмотрения судов. Говоря о доктрине «снятия корпоративной вуали» в США, следует уточнять, о каком именно штате идет речь, поскольку в США корпоративное, договорное, деликтное и уголовное право относятся в основном к ведению отдельных штатов. Как и британская компания с ограниченной ответственностью (limited company), американская корпорация является отдельным юридическим лицом, и ее участники в обычных ситуациях не отвечают по обязательствам корпорации. При этом, как и в Англии, в США суды могут при определенных обстоятельствах «снимать корпоративную вуаль». В Великобритании концепция акционерной компании, являющейся отдельным от ее акционеров субъектом права, была впервые введена законом от 1844 года. Ограниченную ответственность компании получили позднее, в 1855 году. В 1862 году был принят первый Закон о компаниях, к которому восходит и ныне действующий Закон о компаниях от 2006 года [155].
Согласно действующему законодательству Великобритании, компании являются отдельными юридическими лицами, а ответственность их участников может быть ограниченной. То есть компания не отвечает по обязательствам своих участников и директоров, а участники, равно как и директора, по обязательствам компании с ограниченной ответственностью.
В странах англосаксонской системы права существует доктрина судебного происхождения, известная как «снятие корпоративной вуали», предусматривающая возможность возложения, в определенных ситуациях, ответственности по обязательствам компании непосредственно на контролирующих ее лиц. Встречаются и другие варианты перевода этого термина: «прокалывание корпоративной завесы», «проникновение под корпоративный покров» или даже «срывание корпоративной маски».
Возможна и обратная ситуация (reverse piercing), когда взыскание к физическому или юридическому лицу обращается на активы контролируемой им компании. Иногда бывает даже, что «снятия корпоративной вуали» требует сам акционер компании. Такое обычно случается, когда речь идет не об обязательствах, а о правах компании, которые акционер желает переоформить на себя.
В Великобритании «снятие корпоративной вуали» в гражданско-правовых спорах основано на критериях «владения и контроля» и «недобросовестности». На практике «снятие корпоративной вуали» - редкое исключение из правил, и некоторыми практикующими юристами даже высказывалось мнение о необходимости полного упразднения рассматриваемой доктрины. Так или иначе, почти во всех упомянутых выше ключевых прецедентах дело кончилось тем, что в применении этой доктрины было отказано.
В Германии существуют определенные правовые возможности переноса ответственности по обязательствам юридического лица на его участников (Durchgriffshaftung). Такой перенос ответственности имеет некоторое сходство с англосаксонским «снятием корпоративной вуали». Однако в последние годы практика по этому вопросу развивалась в направлении отказа от некодифицированных правил в пользу применения непосредственно норм закона.
Концепция злоупотребления правом (Rechtsmissbrauch) в Германии основана на двух нормах Германского Гражданского уложения (ГГУ). Одна из норм устанавливает обязанность участников гражданских правоотношений исполнять свои обязанности добросовестно, а другая -запрет использования ими своих прав исключительно с целью причинения вреда другому лицу.
Как и в других континентально-европейских странах, законодательство Германии знает такие формы организаций с ограниченной ответственностью участников, как акционерное общество (Aktiengesellschaft, AG) и общество с ограниченной ответственностью (Gesellschaft mit beschränkter Haftung, GmbH). В настоящее время действует Закон об акционерных обществах [156] от 6 сентября 1965 года, Закон об обществах с ограниченной ответственностью [157] от 1892 года с последующими изменениями действует и по сей день.
2. Доктрина «снятия корпоративной вуали» в России.
В российском законодательстве, как и в других странах романо-германской системы права, общей нормы о «снятии корпоративной вуали» нет. Однако в России уже довольно давно ведутся дискуссии о необходимости принятия подобного правила, будь то на уровне законодательства или судебной практики.
Российское гражданское законодательство также содержит некоторые элементы механизма, которые можно очень условно назвать процедурой снятия корпоративной вуали. По мнению одного из разработчиков нового ГК РФ Е.А. Суханова основанием для применения этой ответственности теоретически может быть ст. 10 ГК РФ, предусматривающая недопустимость злоупотребления правом участниками гражданского оборота. Вместе с тем это практически невозможно, потому что, по его словам, «адвокаты почти в каждом процессе начали на нее ссылаться, когда других аргументов не остается».
Кроме ст. 10 ГК РФ российское законодательство содержит нормы ст. 56 ГК РФ об ответственности учредителей при банкротстве, а также ст. 3 в законе об АО [158] и ст. 3 в законе об ООО [159], которые так же содержат положения об ответственности учредителей при банкротстве юридического лица.
Следует отметить, что практика применения данных норм в силу различных причин в настоящий момент еще весьма незначительна и большинстве случаев не приводит к искомому результату. Так, количество дел по статье 56 ГК РФ составляет чуть более 300 дел по всей стране, из которых успехом для истцов увенчалось всего лишь 5%. Статья 105 ГК РФ практически не применяется [160, С. 18-19].
По мнению сторонников доктрины «снятия корпоративной вуали» в российское право, ее внедрение было бы действенным решением проблемы, связанной со злоупотреблениями при «использовании» ограниченной ответственности компаний, необходимой новацией в сфере правового регулирования корпоративных отношений. Как отмечал председатель Высшего Арбитражного Суда РФ А. Иванов [161], «не за горами и то время, когда суды будут рассматривать проблемы «снятия корпоративной вуали». На формирование практики уйдет не менее двух лет» [162]. В то же время судья ВАС РФ А. Маковская в 2013 году высказала мнение, что «если мы не хотим полной гибели конструкции юрлица, то для концепций аффилированности лиц и снятия корпоративной вуали должны быть в законодательстве положены пределы их применения» [163].
По мнению заведующего кафедрой гражданского права МГУ им. М.В. Ломоносова Е. Суханова, не являющегося сторонником тотального применения концепции снятия корпоративной вуали, «существует несколько случаев, когда она применяется, но каждый из них индивидуален. «Если это ответственность участника общества по долгам - это один вопрос, если речь идет об ответственности материнской компании по долгам «дочки» - второй, если в деле о банкротстве - третий». При этом он добавил, что ответственность участника общества по долгам вообще должна применяться только в исключительных случаях. Пояснил он и то, почему он не видит необходимости в тотальном внедрении концепции снятия корпоративной вуали в российскую практику: «В большинстве стран бизнес не боится ответственности, а у нас он закрывается ото всех корпоративными щитами. У нас бизнес генетически воспитан так, чтобы ото всех защищаться в оффшорах», - сказал он. Но, добавил Суханов, это ненормально, а значит, когда-то должно закончиться, и вот тогда, по его словам, проблема снятия корпоративной вуали отпадет сама собой [164].
Таким образом, исходя из вышеизложенного краткого описания, можно сделать вывод о том, что российскому праву по большому счету известен только один случай «снятия корпоративного покрова» - группа казусов, касающихся вменения знаний, качеств и пр. юридического лица его участникам и наоборот (хотя в литературе высказываются и иные точки зрения). В силу незначительности случаев снятия корпоративной вуали она должна носить исключительный характер.
3. Касательно вопроса о возможности имплементации доктрины «снятия корпоративной вуали» в казахстанское право.
В казахстанском законодательстве, как и в России, общей нормы о «снятии корпоративной вуали» нет. Гражданское законодательство РК также содержит некоторые элементы механизма, которые, с определенной долей условности, можно отнести к процедуре снятия корпоративной вуали. Основанием для применения этой ответственности теоретически может быть признана статья 8 ГК РК, предусматривающая недопустимость злоупотребления правом граждан и юридических лиц.
Что касается возможности имплементации доктрины «снятия корпоративной вуали» в казахстанское право, то, по нашему мнению, в нашей стране переход ответственности по обязательствам с организации на контролирующих ее лиц в тех или иных случаях может быть предусмотрен непосредственно нормами закона. В определенных ситуациях суды могут при рассмотрении уголовного или деликтного правонарушения возложить ответственность на непосредственного виновника, даже если он действовал от имени юридического лица.
Попытка объединять две противоположные системы права - англосаксонскую, где почти все подлежит судебному усмотрению и толкованию, и нашу - кодифицированную, где не допускается расширительное толкование закона, если оно ухудшает положение субъекта права, может привести к уничтожению концепции индивидуальности юридического лица и института ограничении ответственности, что недопустимо.
Как показывает иностранный опыт, снятие покрова должно носить исключительный (экстраординарный) характер. При этом суды руководствуются четко сформулированными критериями, в том числе судебной практикой. Таким образом, указанный правовой институт должен применяться не для разрушения ограниченной ответственности, а для недопустимости безграничной безответственности. В такой ситуации доктрина снятия корпоративной вуали имела бы корректирующий эффект, дав возможность банку или иному кредитору привлечь владельца компании-должника к ответственности [154].
Таким образом, анализ проблем корпоративного управления показывает, что в основном во всех странах мира существует необходимость развития надлежащей политики и практики корпоративного управления. На данном этапе эффективное корпоративное управление способствует повышению конкурентоспособности, которое содействует развитию финансовых рынков и обеспечению экономического роста в целом.
Учитывая, что сегодня законодательная практика в Казахстане направлена на детальное правовое регулирование общественных отношений, дальнейшее развитие корпоративного законодательства невозможно без внесения соответствующих изменений и дополнений в системообразующий НПА, каковым является ГК РК.
Касательно исследования института «снятия корпоративной вуали» и возможности применения в Казахстане, то, по нашему мнению, оно не может быть произвольным, иначе возможность и целесообразность существования самой конструкции юридического лица как самостоятельного субъекта оказываются под угрозой. Попытка объединять две противоположные системы права - англо-саксонскую, где почти все подлежит судебному усмотрению и толкованию, и нашу - кодифицированную, где не допускается расширительное толкование закона, если оно ухудшает положение субъекта права, может привести к уничтожению концепции индивидуальности юридического лица и института ограничении ответственности, что недопустимо.
В нашей стране переход ответственности по обязательствам с организации на контролирующих ее лиц в тех или иных случаях может быть предусмотрен непосредственно нормами закона с формулированием пределов ее применения. В определенных ситуациях суды могут при рассмотрении уголовного или деликтного правонарушения возложить ответственность на непосредственного виновника, даже если он действовал от имени юридического лица.
Таким образом, в настоящее время существует необходимость воспринимать опыт законодательства и правовой практики успешных юрисдикций, с которыми у нашей системы есть «генетическая общность». При этом снятие покрова должно носить исключительный характер. Указанный правовой институт должен применяться не для разрушения ограниченной ответственности, а для недопустимости безграничной безответственности. В такой ситуации доктрина снятия корпоративной вуали имела бы корректирующий эффект, дав возможность банку или иному кредитору привлечь владельца компании-должника к ответственности.
Проведенное прикладное научное исследование по теме «Мониторинг законодательства о юридических лицах: теория и практика применения» позволило сделать следующие выводы и предложения:
1. Исходя из анализа правового регулирования юридических лиц, следует, что в настоящее время на государственном уровне имеется понимание о необходимости кардинального совершенствования законодательства о юридических лицах и смежного с ним отраслей.
Итоги проведенного правового мониторинга ряда законодательных актов РК о коммерческих юридических лицах показывают, что юридические лица в акционерной форме должны являться только коммерческими. В связи с чем, необходимо исключить возможность создания некоммерческих организаций в организационно - правовой форме акционерного общества.
2. В целях исключения противоречий между Законом «Об акционерных обществах» и ГК, необходимо привести нормы вышеуказанного закона в соответствие с нормами ГК в части запрета передачи иным органам полномочий, относящихся к исключительной компетенции общего собрания АО.
Содержание п. 3 ст. 36 Закона противоречит п. 3 ст. 92 ГК, поскольку допускает, чтобы иное могло быть предусмотрено при регулировании этого вопроса в вышеуказанном законе или иных законодательных актах. В этой связи, прилагаем устранить данное несоответствие путем приведения в соответствие п. 3 ст. 36 Закона с п. 3 ст. 92 ГК.
3. Изучив проблему, касающуюся сборов подписей всех акционеров, поднимаемую Евразийской Промышленной Ассоциацией, полагаем необходимым в ЗРК «Об акционерных обществах» установить полномочие руководителей исполнительных органов, реорганизуемых обществ по подписанию договора о слиянии.
4. В целях недопущения негативного опыта (на примерах АО «БТА Банк» и «Альянс Банк»), а также защиты интересов АО, необходимо ограничить полномочия должностных лиц действовать только в интересах акционерного общества, а не акционеров.
5. В соответствии с нормами Закона «О правовых актах» нижестоящий НПА не должен противоречить вышестоящему. В этой связи, необходимо нормы ЗРК «О товариществах с ограниченной и дополнительной ответственностью» привести в соответствие с нормами ГК в части исключения случаев ликвидации юридического лица при уменьшении уставного капитала меньше установленного минимального размера.
6. Учитывая требования норм ЗРК «О правовых актах», а также в целях исключения коллизий между двумя законодательными актами, необходимо нормы ЗРК «О товариществах с ограниченной и дополнительной ответственностью» привести в соответствие с нормами Земельного кодекса в части установления положений по выделу в натуре доли, если вклад в уставной капитал был в виде земельного участка.
7. В целях повышения эффективности реализации определенных норм ЗРК «О товариществах с ограниченной и дополнительной ответственностью», с учетом мнения казахстанских ученых, предлагается в вышеуказанном законе исключить ограничивающий срок (не более 5 лет) правления исполнительного органа, приведя в соответствие с нормами ГК и ТК, предоставив возможность определять данный срок в учредительных документах самого ТОО.
8. В целях исключения противоречий между ЗРК «О производственном кооперативе» и ГК, необходимо в вышеуказанном Законе исключить положение о том, что пай является долей члена производственного кооператива в имуществе кооператива. Помимо этого, нецелесообразно требование о содержании в уставе производственного кооператива положения о порядке распределения чистого дохода кооператива.
Также содержание закона приводит к затруднению в определении статуса председателя кооператива. Председатель кооператива в разных случаях приравнивается к членам правления кооператива, к правлению кооператива или к председателю правления. В этой связи, в целях совершенствования норм Закона, полагаем необходимым дать точное определение статусу председателя кооператива.
9. Изучив ЗРК «О товариществах с ограниченной и дополнительной ответственностью», необходимо по аналогии в ЗРК «О производственном кооперативе» изменить подход к регулированию самостоятельного выхода из членства в производственном кооперативе, так как это может навредить самому производственному кооперативу.
10. Анализ законодательства предусматривает различные толкования организаций с участием государства. В целях исключения соответствующих различных толкований на практике предлагается законодательно закрепить два списка по видам деятельности, предусматривающим участие государства в предпринимательстве:
первый список - допускающий создание юридических лиц с более 50% участия государства только при отсутствии на соответствующем товарном рынке субъекта (субъектов) частного предпринимательства;
второй список - узкий, жесткий и допускающий создание юридических лиц с менее 50% участия государства при наличии на соответствующем товарном рынке субъекта (субъектов) частного предпринимательства.
11. Учитывая зарубежный опыт, в целях эффективного управления государственным имуществом, необходимо внедрить в Казахстане полную материальную ответственность органов управления ТОО и АО с участием государства перед самими указанными организациями и их участниками, при причинении вреда, повлекшего их убытки.
12. ЗРК «О некоммерческих организациях», за некоторыми исключениями, повторяет известные положения, прежде всего, гражданского законодательства. Анализ показал, что более приемлемым было бы внесение соответствующих изменений в ГК или акты об отдельных видах некоммерческих организаций. Поэтому необходимо решить вопрос, касающийся деятельности, относящейся к ЗРК «О профессиональных союзах», т.е. провести анализ ГК (общая часть) и законов «О некоммерческих организациях», «Об общественных объединениях», «Об общественных советах» и самого ЗРК «О профессиональных союзах». Такое большое количество НПА, с одной стороны, приводит к дублированию положений, с другой, к противоречиям между ними. Поэтому актуально рассмотреть вопрос о необходимости существования ЗРК «О некоммерческих организациях».
13. В целях четкой регламентации порядка заключения сделки с присутствием конфликта интересов, необходимо разработать механизм, который мог бы установить процедуру по утверждению уполномоченным органом сделки, в которой предполагается конфликт интересов, а также определить порядок и сроки информирования заинтересованным лицом уполномоченного органа некоммерческой организации.
14. ЗРК «О некоммерческих организациях» содержит завышенные требования к некоммерческим организациям в части предоставления информации о деятельности в уполномоченные органы и ежегодной ее публикации в печатных изданиях. Таким образом, необходимо ст. 41 исключить, т.к. порядок предоставления подобной отчетности не предусмотрен. Закон о некоммерческих организациях требует устранения юридико-лингвистической коррупциогенности (п. 1 и 4 ст. 22; ст. 24; ст. 28).
15. Для единообразного применения нормы законодательства об определении понятия общественного объединения и его видов в Законе «Об общественных объединениях», нужно внести дополнения в определение понятия «общественные объединения», с охватом на политических партий и профессиональных союзов.
16. Правовой мониторинг ЗРК «О религиозной деятельности и религиозных объединениях» позволил сделать ряд рекомендаций. Во-первых, в целях исключения противоречий между законом и подзаконным актом, необходимо внести изменения в п. 5 Правил проведения религиоведческой экспертизы [165] в отношении оснований проведения экспертизы при ввозе религиозной литературы для личного пользования, а также определения объекта и оснований для проведения экспертизы уполномоченным органом (пп. 4) п. 1 ст. б Закона); во-вторых, установить в законе требования по наличию у граждан-инициаторов регистрации постоянного места жительства в регионе, в котором предполагается создание местного религиозного объединения (Глава 4 и ст. 12 Закона).
17. В законе о профессиональных союзах требуется привести в соответствие содержание ст. 3 Закона с п. 4 ст. 5 Конституции и международными нормами. Также необходимо исключить ограничения свободы создания общественных организаций (см. п. 1 ст. 8 Закона). В целях установления прав и обязанностей, гарантии профсоюзов, рассматриваемые Главой 4 Закона (ст. 16), предлагаем закрепить аналогичное право профсоюзов в ст. 20 Закона о правовых актах, предусматривающей особенности разработки и принятия НПА, касающихся прав, свобод и обязанностей граждан.
18. В целях повышения эффективности и социальной значимости применения ЗРК «О профессиональных союзах», предлагаем предусмотреть нормы касательно взаимодействия Правительства с профсоюзами, регламентировав конкретные процедуры и встречную обязанность, что, соответственно, должно найти свое отражение в Трудовом кодексе. Глава 6 Закона охватывает всего две статьи, которые предусматривают собственность профсоюзов, их хозяйственную и финансовую деятельность (ст. 30 - 31), нормы которых являются несодержательными и малоэффективными на практике. Необходимо установить открытый перечень имущества, которое может находиться в собственности профсоюзов и использоваться ими с целью выполнения уставных целей. Статья 30 Закона не предусматривает, что имущество профсоюзов может быть отчуждено только по решению суда. Необходимо законодательно закрепить право отчуждения имущества лишь через суд.
19. Статья 31 ЗРК «О профессиональных союзах» предусматривает только право осуществления производственной и хозяйственной деятельности профсоюзов для достижения уставных целей. Между тем, данное право дублируется в ст. 16 анализируемого закона, которое регламентирует права профсоюзов. В этой связи, а также в целях повышения эффективности ст. 31, считаем необходимым дополнить закон нормами, характеризующими развернутую производственную и хозяйственную деятельность ведения профсоюзов. Считаем необходимым рассмотреть вопрос о дополнении гарантиями имущественных прав профсоюзов.
20. В целях повышения доверия населения к институту профсоюзного представительства и повышения прозрачности деятельности профсоюзов, предлагаем закрепить в ЗРК «О профессиональных союзах» обязанность республиканских, отраслевых и территориальных объединений профсоюзов опубликовывать ежегодные отчеты об итогах деятельности на интернет-ресурсах.
21. Следует отметить, что на сегодняшний день в законодательство Республики Казахстан были внесены некоторые положения, отвечающие наиболее прогрессивным международным стандартам корпоративного управления. Вместе с тем, невозможно отрицать, что законодательство Республики Казахстан регулирующее корпоративное управление, требует дальнейшего совершенствования. В данном контексте, считаем необходимым устранить существующие недостатки казахстанского законодательства о корпоративном управлении, путем исключения потенциальных рисков нарушения интересов и прав акционеров системы корпоративного управления на всех уровнях. Также необходимо совершенствовать систему института корпоративного управления и повысить заинтересованность частного сектора в его внедрении. Помимо этого, повышение эффективности стимулирования предпринимательской деятельности во всех ее формах и устранение необоснованных барьеров для ее осуществления является необходимым условием нормального функционирования экономики.
22. Касательно исследования института «снятия корпоративной вуали» и возможности его применения в Казахстане, то, по нашему мнению, оно не может быть произвольным, иначе возможность и целесообразность существования самой конструкции юридического лица как самостоятельного субъекта оказываются под угрозой. Попытка объединять две противоположные системы права - англо-саксонскую, где почти все подлежит судебному усмотрению и толкованию, и нашу кодифицированную, где не допускается расширительное толкование закона, если оно ухудшает положение субъекта права, может привести к уничтожению концепции индивидуальности юридического лица и института ограничения ответственности, что недопустимо. В нашей стране переход ответственности по обязательствам с организации на контролирующих ее лиц в тех или иных случаях может быть предусмотрен непосредственно нормами закона с формулированием пределов ее применения. В определенных ситуациях суды могут при рассмотрении уголовного или деликтного правонарушения возложить ответственность на непосредственного виновника, даже если он действовал от имени юридического лица. В настоящее время существует необходимость воспринимать опыт законодательства и правовой практики успешных юрисдикций, с которыми у нашей системы есть «генетическая общность». При этом снятие покрова должно носить исключительный характер. Указанный правовой институт должен применяться не для разрушения ограниченной ответственности, а для недопустимости безграничной безответственности. В такой ситуации доктрина снятия корпоративной вуали имела бы корректирующий эффект, дав возможность банку или иному кредитору привлечь владельца компании-должника к ответственности.
23. Процесс передачи государственных регулирующих функций целесообразен в условиях, когда государственное регулирование препятствует развитию экономических и социальных отношений. Так, в настоящее время вся деятельность по регулированию сосредоточена в различных государственных органах, которые часто дублируют друг друга, создавая ситуацию избыточного регулирования. В этой связи, саморегулирование является средством дебюрократизации и исключения необоснованного вмешательства в рыночные процессы. Вместе с тем, введение саморегулирования требует предварительную подготовку среды через сокращение государственной монополии, передачу госфункций, решение вопросов распределения ответственности и т.д. В этой связи, формирование модели саморегулирования должно быть основано на структурных изменениях в законодательстве.
Вышеуказанные 23 рекомендации нашли отражение в аналитических справках Института законодательства Республики Казахстан. При этом следующие 7 рекомендаций реализованы в НПА (См.: Приложение 2):
1) подпункты 10), 11) статьи 138 ПК РК, дублирующие пп. 13) этой же статьи, исключены Законом Республики Казахстан от 24 мая 2018 года № 156-VI «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам совершенствования регулирования предпринимательской деятельности»;
2) подпункт 84) статьи 138 ПК РК, дублирующий пп. 86) этой же статьи, исключен Законом Республики Казахстан от 24 мая 2018 года № 156-VI «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам совершенствования регулирования предпринимательской деятельности»;
3) подпункт 2) статьи 52 ЗРК «О миграции населения», дублирующий пп. 12-1) статьи 1 данного закона, исключен Законом Республики Казахстан от 16 апреля 2018 года № 147-VI «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам занятости и миграции населения»;
4) в рамках НК РК предложено закрепить принцип стабильности налогового законодательства. Настоящее предложение было реализовано в рамках статьи 3 Налогового кодекса Республики Казахстан 2017 года;
5) при принятии Таможенного кодекса ЕАЭС возникла необходимость приведения в соответствие Таможенным кодексом Республики Казахстан. Предложения по исключению коллизий между кодексами реализованы в статье 486 нового Таможенного кодекса Республики Казахстан от 26 декабря 2017 года;
6) предложения об образовании палаты оценщиков с закреплением ее понятия, основных признаков и функциональных обязанностей, а также рекомендации по совершенствованию оценочной деятельности в целом, реализованы в Главе 4 «Палата оценщиков» (в частности статья 16) Закона Республики Казахстан от 10 января 2018 года № 133-VI «Об оценочной деятельности в Республике Казахстан»;
7) в рамках научно-консультативного совета при ВС РК внесены рекомендации о необходимости дополнения ЗРК «О товариществах с ограниченной и дополнительной ответственностью» нормой, которая не будет направлена на ограничение прав участника, а напротив, конкретизирует пути прекращения участия в товариществе. Данные рекомендации были учтены и нашли отражение в нормативном постановлении Верховного Суда Республики Казахстан от 29 июня 2018 года № 11 «О внесении изменений и дополнений в нормативное постановление Верховного Суда Республики Казахстан от 10 июля 2008 года № 2 «О некоторых вопросах применения законодательства о товариществах с ограниченной и дополнительной ответственностью».
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ
1. Выступление Президента Казахстана Н.А. Назарбаева на открытии второй сессии Парламента РК шестого созыва 1 сентября 2016. [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://www.akorda.kz/ru. (дата обращения: 02.11.2018 г.)
2. Послание Президента Н. Назарбаева народу Казахстана от 31 января 2017 года «Третья модернизация Казахстана: глобальная конкурентоспособность» // Официальный сайт Президента Республики Казахстан [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://www.akorda.kz/ru - Дата доступа: 04.09.2018.
3. Послание Президента Республики Казахстан Н. Назарбаева народу Казахстана от 10 января 2018 года «Новые возможности развития в условиях четвертой промышленной революции» // Официальный сайт Президента Республики Казахстан [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://www.akorda.kz/ru - Дата доступа: 04.09.2018.
4. Тлембаева. Ж.У, Тұрлыбек Д.М. Правовой мониторинг как инструмент модернизации национальной правовой системы Республики Казахстан https://www.zakon.kz/4936788-pravovoy-monitoring-kak-instrument.html.
5. Климкин С.И. И за державу обидно, и за ТОО, или чему не учит история//https://online.zakon.kz/Document/?doc_id=30962252#pos=17;-92
6. Закон Республики Казахстан от 17 апреля 1995 года № 2198 «О государственной регистрации юридических лиц учетной регистрации филиалов и представительств» // Ведомости Парламента Республики Казахстан, 1996 г., № 1, ст. 180. Электронный ресурс: http://adilet.zan.kz/rus/docs/Z950002198_
7. Конституция Республики Казахстан, принятая на республиканском референдуме 30 августа 1995 года // Ведомости Парламента Республики Казахстан, 1996 г., № 4, ст. 217. Электронный ресурс: http://adilet.zan.kz/rus/docs/K950001000_
8. Климкин С.И. О делении юридических лиц на коммерческие и некоммерческие по ГК Республики Казахстан // https://online.zakon.kz/Document/?doc_id=1015505#pos=0;0
9. Сулейменов М.К., Карагусов Ф.С., Мукашева К.В., Дуйсенова А.Е. Рекомендации о развитии законодательства Республики Казахстан в целях восприятия правового института юридических лиц публичного права законодательством. https://www.zakon.kz/4945274-rekomendatsii-o-razvitii.html.
10. Послание Президента Республики Казахстан - Лидера нации Нурсултана Назарбаева народу Казахстана «Стратегия «Казахстан-2050»: новый политический курс состоявшегося государства» 14 декабря 2012 г. // Официальный сайт Президента Республики Казахстан [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://www.akorda.kz/ru - Дата доступа: 04.09.2018.
11. Указ Президента Республики Казахстан от 24 августа 2009 года № 858 «О Концепции правовой политики Республики Казахстан на период с 2010 до 2020 года» // Информационно-правовая система нормативных правовых актов Республики Казахстан «Әдилет» [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://adilet.zan.kz/rus/docs/U090000858_ - Дата доступа: 03.09.2018.